Заклятие саттарской ведьмы

(Последнее заклятие саттарской ведьмы)
Беспрецедентное по силе заклятие, из числа сотворенных колдунами-самоучками Эвиала. Сила для этого заклятия была дана Саттарской ведьме, девушке по прозвищу Красная, развоплощенными брандейцами, заточёнными в области Западной тьмы. Целью развоплощенных магов было постепенное разрушение оболочки, запирающей мир.
Заклятие было сотворено осенью 1498 года в северо-западном Эгесте, около деревни Кривой Ручей, находящейся на границе с Нарном.
Сама ведьма не осознавала его силы и заблуждалась о последствиях. Она полагала, что заклятие будет действовать избирательно, только на инквизиторов, которые неизбежно должны были появиться в Кривом Ручье для поисков совершившего волшбу.
Условия заклятья требовали, чтобы ведьма развела свой костёр на давно забытом и заброшенном кладбище и она выбрала место на самой границе Нарна возле покинутой людьми и поглощённой Нарном деревни.
Убежденная в том, что творит самостоятельно составленное заклятие, девушка воспользовалась традиционным для ведьм-самоучек способом: сварила зелье. Она заранее припасла ингредиенты для зелья и уголь для костра.
Когда зелье было почти готово, Красную нашел по магическому следу предыдущего её заклятия (Истинной Дикой Охоты) некромант Фесс. Он попытался убедить ведьму отложить заклятие и дать ему обезвредить котел. Фесс передал ей видение того, что случится после приведения заклятия в действие и дал слово некроманта защищать её от инквизиции. Ведьма почти согласилась, однако, усилившие внушение брандейцы смогли заставить ее, почти не осознававшую своих действий, привести заклятие в действие. Для защиты от некроманта ведьма почти привела в действие заклятие, трансформирующее её в рысь, что также недоступно ведьмам-самоучкам и явно сделано было при помощи извне.
Около часа заклятие никак не проявляло себя, но потом на месте потухшего кострища, на котором варилось зелье, в небо поднялся столб блеклого беловатого пламени, прозрачного и дрожащего, точно северное сияние.
Всё вокруг озарилось мертвенным бледным светом. Пепельные лучи, точно гибкие плети, обвивались вокруг стволов, они проникали повсюду — и ни одно дерево, ни одна ветка не отбрасывала тени. Тень оставалась только у покосившейся стрелы Спасителя, стоявшей на крыше полуразрушенной часовенки.
Поток белого пламени поднялся над лесом, разделяясь при этом на сотни тонких струек, словно огненный цветок. Коснувшись туч, огненные струи направили свой бег обратно к земле, описывая пологие дуги.
На их концах появилось нечто похожее на вздутые округлые змеиные головы, а на них проявились узкие прорези глаз и чёрная дыра рта. Коснувшись земли или кроны дерева, пламя растекалось длинными тягучими струями, как расплавленная смола. «Головы» же, лишившись остального «тела», катились, подпрыгивая и рассыпая вокруг себя снопы холодных белых искр. Они метили в старые кладбища, и останавливались на могилах, в которых лежали не просто покойники, а те, кто при жизни был особо ужасным злодеем. Там они рассыпались искрами, впитываясь в землю могил, и вызывали из Серых пределов чёрные души тех, кто был в них похоронен, трансформируя их в демонов и натравливая новоявленных призраков на живых. Всего заклятием было поднято более полутора сотен призраков-демонов.
Растерянная ведьма не могла ничего предпринять, да и не умела, лишившись помощи тех, кто управлял ею до этого.
Земля на погостах вспучивалась, надгробия трескались. Подъятие призраков сопровождалось жутким воем и ярким светом, вырывавшимся из разверстых могил.
Это был единственный случай массового создания демонов из бывших жителей Эвиала.
Регион охваченный заклятием составлял десятки лиг в диаметре. Твари оказались гораздо сильнее любой известной в Эвиале нежити, включая костяных драконов. В отличие от обычной нежити они не страшились дневного света. История Эвиала знала несколько случаев пробуждения таких существ, но все эти пробуждения были одиночными и происходили очень давно. Каждый случай был необычен и общего рецепта борьбы с подобными существами не существовало.
Было ясно: покончив с одной деревней, эти твари не остановятся, но двинутся к следующей.
Наблюдавший действие заклятия Фесс чувствовал, что вызванные им существа не подчиняются знакомым ему законам классической некромантии. Это не удивительно, поскольку внушенное Брандейцами ведьме заклятие относилось к разряду высших.
Демоны были полупрозрачны и выглядели как серые тени, когда удавалось разглядеть их очертания, можно было заметить непропорционально раздутые черепа, отдаленно схожие с человеческими. Огромные челюсти беззвучно клацали; глаза, слегка отливающие красным, рыскали в поисках добычи.
Один из призраков, оказавшись ближе других к ведьме, стал приближаться к ней, но раньше встретил двух магов, преследовавших ее. Маг воздуха Джайлз Эбенезер назвал этого призрака Ангелом Смерти, усмотрев в нем сходство с существом из свиты Спасителя, описанном в пророчествах этого мира. Но тварь обратила внимание на другого мага — некроманта Фесса, известного в Эвиале как Неясыть, справедливо решив, что он для нее опасней. Демон нацелил на него заклинание: невидимый, но хорошо ощутимый ледяной клинок. Парализованный заклятием, маг не знал, волшебства, которое может его спасти. В это время Джайлз воспользовался посохом Ангеррана Эгестского, обломки которого были у него в руках. Маг стал читать молитву об изгнании зла. Искренняя вера мага сотворила чудо: посох засветился. Маг начертил символ спасителя в воздухе и тот засиял во тьме. Тварь завыла от боли и клинок исчез с шеи некроманта. Тот ударил что было силы собственным заклинанием, использовав для его составления самые фундаментальные основы некромантии. Два незримых меча-заклятия столкнулись и разлетелись облаком осколков, каждый не больше пылинки, отравляя и умерщвляя всё вокруг себя. Фесс смог вытолкнуть демона обратно в его подпространство, но и сам свалился без сил.
Фесс ясно осознавал, что смерть ведьмы приведет к ослаблению или рассеянию её заклятия, но так как он перед этим дал слово некроманта защищать её, то перед ним встала дилемма – нарушить слово, или погибнуть. Он попытался уговорить Джайлза убить ведьму, но надежды на успех этого предприятия было мало.
Второму нападению некромант и его спутники подверглись на подходах к деревне. Клубящееся серое облако прямо перед ними внезапно приостановилось, обернувшись чем-то вроде громадного гротескного черепа. Неправдоподобно большие глазницы полыхнули красным. Взгляд призрака прожигал до костей, пожирая Силы некроманта, но тот успел применить одно из классических защитных заклятий некромантов — Щит Праха. Щит разлетелся вдребезги, встретив напор невидимого клинка, но и призрачное оружие не уцелело. Воздух полыхнул тёмным, словно кто-то швырнул на ветер пригоршню иссиня-чёрного пепла.
Отдача заклятья сделала некроманта беспомощным. Скалящийся череп наплывал, злобно щёлкая челюстями, мертвенный холод разливался окрест. И вновь некроманта спас Эбенезер, скрестивший наподобие креста обломки посоха Ангеррана и прочёвший молитву об изгнании зла. И вновь чистая вера мага сотворили чудо – некто незримый, но могущественный явился на помощь. Некромант и его спутники ничего не видели, но явственно слышали приближающиеся шаги и звон тетивы.
Стрела, мелькнув росчерком чистого белого пламени, вонзилась в пылающую алым левую глазницу. На месте призрака, взвихрился смерч такого же белого пламени. Единственное, что осталось от него — дымящийся раскалённый осколок с гладкими зеркальными гранями. Вероятно, череп-призрак был сначала материализован, и, только после этого, поражен огненной стрелой.
После выстрела дух из свиты Спасителя так же тихо удалился. Оставшиеся демоны-призраки продолжали наступление на деревню. Отдача от заклятия магии Спасителя оказалась много меньше той, что испытал некромант.
Ведьма, вернувшаяся в Кривой Ручей чтобы устранить последствия своей волшбы, чертила на центральной площади деревни семилучевую звезду, полагая, что она поможет ей отразить нашествие. Девушка вновь находилась под влиянием Брандейцев, творивших ее руками Врата, через которые в мир должны были ворваться Твари Нижних миров. Ведьма полагала, что твари пожрут призраков. На самом деле неуправляемая орда явила бы собой самый настоящий Прорыв Тьмы.
Увидев звезду, начерченную ведьмой, некромант вновь пытался уговаривать ее отказаться от задуманного, поскольку чувствовал (видимо не без помощи Сигрлинн), к чему приведет эта волшба.
Вошедшие в деревню призраки уже подбирались к церкви, в которой спряталось все население. Джайлз вновь привел в действие магию Спасителя. Его молитва пробуждала в тех, кто находился радом, самые светлые, детские чувства, незамутненную веру. Как она подействовала на призраков, бывших при жизни закоренелыми злодеями достоверно не известно, но они попятились от мага, а три призрака, ближайших к нему растаяли. Однако остальные продолжили наступать на церковь, в которой укрылись жители деревни. Первым погиб звонарь, яростно бивший в колокола. Фесс смог воспользоваться силой жизнеистечения и последними эманациями ужаса погибшего и создал очередной клинок тьмы. Однако сразив всего лишь одного призрака Фесс испытал сильнейшей откат и потерял сознание. Тем не менее меч Тьмы успел сразить еще трех призраков, и только потом рассыпался дождем темных искр.
Друзья едва привели некроманта в чувство. Призраки подошли уже совсем близко, лишь непонятное заклинания Джайлза все еще сдерживало их.
Брандейцы, пытаясь заставить ведьму открыть портал, вливали мощь в ее гептаграмму. Ведьма крикнула, желая обратить внимание демонов на себя, подманить их ближе, и ударить, а призраки ответили ей глухими голосами, приглашая призвавшую присоединиться к ним. Слегка оправившийся к тому времени Фесс развеял еще одного демона, сотворив призрачный кинжал. В это время ведьма ударила в демонов огнем, направив в удар силу, собранную в гептаграмме. Отдача заклинания отчего-то ударила не по ней, а по Фессу. Огонь уничтожил практически половину воинства, но, все же, оставшихся было еще слишком много. Некромант сумел сразить еще одного призрака, но после этого магам стало не до атак: демоны атаковали их леденящими призрачными копьями. В бой вступили спутники некроманта, гном Сугутор и орк Прадд, обратив против призраков заговоренное оружие. Метательная секира гнома выдержала один удар и расплавилась, сразив противника.
Ничто бы не спасло осажденных, если бы вдруг не появился отряд инквизиторов во главе с Этлау. Услышав звуки литании призраки завопили от ужаса и заметались. Этлау небрежными жестами раздавал направо и налево благословения. Удостоившийся этого призрак с воем исчезал, словно всасывался в землю. Таким образом экзекутор покончил со всеми призраками, даже не устав.